Право и политика

Хайек в данном случае выражает идеи, которые в меньшей степени относятся к традиции современного естественного права (оно в рамках представлений Хайека обычно воспринимается как рационализм), чем к юмовскому понятию естественного права, на которое он прямо ссылается. В соответствии с логикой изложенных выше рассуждений Хайек не считал, что правила поведения являются «естественными» в том смысле, что они представляют собой «часть внешнего вечного порядка вещей», или в том смысле, что они являются «органичной частью природы человека, или даже в том смысле, что разум человека устроен так, что он не мог не принять именно эти правила поведения». Однако он не считал также, что они являются «продуктом его осознанного выбора». По его мнению, такие фундаментальные составляющие социального порядка, как правила поведения, «не зависят от решений одной личности и зачастую не могут быть изменены любым конкретным актом воли». Отвергнув трактовку права «и как порождения сверхъестественной силы, и как конструкции, осознанно созданной разумом человека», Хайек настаивал на эволюционном подходе к праву, имевшем очень мало общего и с рационалистическими теориями естественного права, и с правовым позитивизмом.

Таким образом, его критика правового позитивизма была прежде всего направлена на то, чтобы показать следствия из представлений правового позитивизма о природе права. Хайек не собирался писать историю современного права или обзор противоречий и ошибок в работах Кельзена. Его целью было пролить свет на то, какую роль правовой позитивизм и лично Кельзен сыграли в разложении политической философии, ослабив ее способность сопротивляться релятивизму и тоталитаризму.

Центральным пунктом дискуссии был вопрос, можно ли рассматривать кельзеновскую доктрину правового позитивизма как решение тех проблем, которые она же и породила. Хайек стремился подчеркнуть истинность представления о том, что релятивистскому фундаменту демократии нет альтернативы. Если рассматривать право как организацию, навязанную большинством и в силу этого обладающую прерогативами суверенитета (т.е. наивысшим статусом), то в результате, как это и произошло в случае Вебера, всего лишь закрывается «доступ к подлинным теоретическим проблемам науки об обществе». Все, чего удается достичь таким образом, это перевода в юридическую форму политического и социального антагонизма, который воспринимается как неизбежный.

По сути Хайек стремился к тому, чтобы его критика теорий Кельзена стала прожектором, освещающим бездну, которая отделяет либерализм от теории демократии как ценности и связанных с ней опасностей.